Как теряют деньги олимпийские столицы
Олимпийские игры традиционно считаются самыми дорогими спортивными проектами планеты. Очевидно, что современная реальность требует от олимпийского движения переосмысления экономической модели. Новую реальность осознал и сам Олимпийский комитет, который последние годы пытается трансформировать схему финансирования.
"Белый слон" мирового масштаба
Хрестоматийным провальным кейсом являются Афины-2004, когда Олимпийские игры стали триггером долгового кризиса Греции. Помимо очевидных макроэкономических просчетов, причиной экономического неуспеха можно считать строительство избыточных объектов без внятного плана их использования после Игр. В результате большинство из них заброшено по сей день.
"К системным ошибкам, приводящим к экономическому неуспеху таких мероприятий, как Олимпийские игры, в первую очередь можно отнести оптимизм планирования, выражающийся в занижении смет на стадии их формирования с последующим неизбежным удорожанием. Есть данные, указывающие на то, что крупные инфраструктурные проекты, включая Олимпиады, почти всегда выходят за рамки первоначальных смет, а средние перерасходы находятся в диапазоне 150–200% и выше. Это не уникальная олимпиадная проблема, а общая черта мегапроектов, когда на стадии заявки города и оргкомитеты сознательно или неосознанно занижают стоимость, чтобы повысить шансы на победу", — говорит первый заместитель генерального директора Фонда "Институт экономики города", директор Направления "Градостроительство и недвижимость" Виктор Агеев.
Сейчас классическая модель, базирующаяся на смешанном финансировании, при котором частные инвестиции покрывают операционные расходы оргкомитета Игр, в то время как капитальные ложатся на плечи принимающего города и налогоплательщиков, столкнулась с кризисом.
"Организатор Олимпийских игр (МОК) изымает наиболее ликвидную маржу (в частности — права на телетрансляцию), оставляя публичной стороне долгосрочные и плохо прогнозируемые капитальные риски. Именно этот аспект является причиной того, что для принимающего города, а иногда и государства Олимпийские игры далеко не всегда бывают экономически эффективными", — поясняет Виктор Агеев.
Новые проекты должны жестко вписываться в мастер-планы городов, где Игры — лишь один из пунктов долгосрочной стратегии, а не самоцель
Игра на деньги
"Коммерческие банки и фонды видят неудачные кейсы и сокращающееся число городов-кандидатов (снятие заявок Осло, Гамбурга, Калгари). Частный капитал теперь все чаще требует не просто гарантий возврата вложений, а прямого участия в девелопменте наследия: конвертации объектов в жилье и коммерческую недвижимость. МОК также вынужден принимать новую реальность, продвигая „Повестку-2020/Новую норму“, где приоритет отдается использованию существующих и временных сооружений", — отмечает Виктор Агеев.
Наследие важнее прибыли
Эталонной с точки зрения эффективности экономической модели принято считать Олимпиаду в Барселоне в 1992 году. "По сути, это единственный признанный пример, где капитальные вложения (около $10 млрд в ценах тех лет) окупились долгосрочным приростом туристического потока и перезапуском депрессивных прибрежных территорий. Успех заключался в том, что лишь малая часть бюджета пошла на спорт, а основная — на ликвидацию инфраструктурных проблем города и преобразование городской среды. В итоге это дало долгосрочный эффект — рост туризма, перезапуск депрессивных районов", — отмечает Виктор Агеев.
На этом фоне, по его словам, очень важным является наличие четкого понимания наследия Игр. То есть того, для чего олимпийские объекты будут использоваться в долгосрочной перспективе. "Ведь спрос на олимпийскую арену в обычной жизни в разы ниже, чем ее пропускная способность. Без эффективного постсобытийного использования объект из актива превращается в пассив, требующий колоссальных затрат на содержание", — указывает Агеев.
Модель 2014 года
Несмотря на то что зимние Олимпийские игры в Сочи не стали эталонными с точки зрения экономической эффективности, эксперты отмечают: российская модель показала свой положительный эффект по ряду важных направлений.
"Такого рода мегасобытия оправданны как средство быстрой модернизации. Кейс Сочи ярко показал, что создание курорта мирового уровня с нуля без административного и финансового импульса Олимпиады было бы невозможно. Инфраструктурное наследие (газификация, современные котельные, дороги, очистные сооружения) работает на экономику города ежедневно и будет работать впредь", — отмечает Виктор Агеев.
Пузырь, который лопнет
"Приоритетом должно стать не „что мы покажем миру за две недели“, а „что останется жителям на 50 лет“. Залогом же минимизации рисков можно считать смену парадигмы с „праздника ради праздника“ на „интегрированное городское развитие“. Это в первую очередь следование принципу инфраструктурного приоритета, когда бюджет тратится не на украшательство, а на то, что нужно городу независимо от Игр (метро, развязки, новые инженерные сети). И нужно отметить, что крупные спортивные мероприятия именно в России показали, что они способны выступить катализатором для получения как бюджетного, так и частного финансирования на давно назревшие городские нужды принимающих городов", — отмечает Виктор Агеев.
Он также рекомендует отказаться от гигантомании в пользу легковозводимых, трансформируемых конструкций. После Игр объекты должны либо разбираться, либо менять функцию, как баскетбольная арена в Лондоне-2012, которая была задумана разборной и переехала в другой город.
"Стоит подумать и о передаче прав на постолимпийское управление объектами частным консорциумам еще на этапе проектирования. Это заставляет архитекторов сразу учитывать коммерческую рентабельность квадратного метра, а не только требования спортивных федераций", — указывает Агеев.
Если же обратиться к истокам, то можно вспомнить, что, возрождая олимпийское движение в конце XIX века, Пьер де Кубертен видел в Играх не источник прибыли, а инструмент для укрепления мира и взаимопонимания между народами, воспитания молодежи и делал акцент на философском идеале: важности самого состязания, борьбы, а не только триумфа.
